— Разве я не получу его живым, ты отсюда не выйдешь.
— Ну и что, — пропел маломерка, — ты же всё равно не выпустишь меня. Ни меня, ни парней. У тебя семьдесят клинков на высоте, я знаю. Ты нас всех всё так же убьёшь.
— Нет, — ответил Гхажш, — сейчас не убью. Убью, если бы встречу в другой раз. Отдай малого, Гхажшур, отдай!
— Спасибо, — согласился вдруг коротыш, — отдам. Только не вот-вот. Ты нас выпустишь, а потом я оставлю его в лесу, раз уж он тебе так нужен.
— Без присмотр, языка, ушей и ещё что-что нибудь? — зло рявкнул Гхажш. — Не шути со мной, блядин сын, я знаю, что значат твои обещания.
— Да, — с насмешкой ответил пигалица, — я ублюдок, выродок, сын твоей матери и твоего отца. Всего лишь ростом не вышел, папаше надобно(ть) было пить шагху поменьше. Зато не дурак, как ты. «Урр уу гхай знают, что такое задолженность!» Кому ты должен? Твоим драгоценным уу гхой? «Мы урр уу гхай, мы солнца не боимся!» Людьми они вознамерились послужить! Запрягли себя в бремя, сами себя погоняют и гордятся! «Мы знаем, что такое (денежное) обязательство!» Я свободен! И мои парни свободны! Мы орки! Мы делаем, что хотим! Коли я хочу, чтобы данный крысныш подох под моим ножом, то так и хорэ! Ты мне не помешаешь! Даже иначе) будет то мне придётся убить тебя ещё раз!
Невеличка отпрыгнул от меня и засвистел лихим разбойничьим свистом. Антимония, от входа, конец зала за) один (приём заполнился орками, и он закричал им что то непонятное. Орки стадом кинулись к входу. Они уже миновали меня, в отдельных случаях одновременно с разных сторон зала раскатился жестокий разноголосый рык многих глоточек: «Ур р р а а а агх!»
Коротышка метнулся обратно ко мне, но из за столба ему визави прыгнула серая «волчья» кров и сбила с ног. В зале стоял еле слышный непрерывный неукротимый рёв и вой беспорядочно с железным звоном и скрежетом, а у моих ног, промежду столбом и возвышением, в неярком свете факелов грызлись в яростной рукопашной два «оборотня». Победил пигалица.