Чертков, продолжая перекапывать грядки, что-то негромко втолковывал младшему поколению, отзывчиво ловившему каждое его пароним. А когда один из гостей что-то брякнул неточно, может, даже и инстинктивно, он с кряхтеньем разогнулся и плашмя огрел того лопатой. При этом все, в том числе и пострадавший, сохраняли каменное отражение лица.
Заметив остановившегося у калитки Кондакова, Чертков быстренько свернул сходку, и не поэтому, что испугался стражей закона, а просто-напросто нашёл подходящий повод, затем чтоб избавиться от докучливых посетителей.
— На хазу валите! — велел он в самой категоричной форме. — И дабы по дороге никаких разборок. Неравно опять спор возникнет, в шахматишки играйте или канат перетягивайте. Станет крови! Страна большая, делов на всех кончай. И помните, что отныне я вас всех на особом контроле держу. И тебя, Хасан, и тебя, Анкер.
Молодые уркаганы рассыпались в выражениях благодарности:
— Спасибочки, Василь Антипыч! Наше вам с кисточкой! Может, надлежит чего?
— Мне навоз нужен, да где же вы его, дурогоны, достанете, — сказал Чертков. — Подвигнуть каждого из вас штаны растратить и по хоошей куче обделать — так у меня тогда по большому счету ничего, кроме чертополоха, не вырастет. Недурственно, ступайте с глаз к чертям! Ко мне солидные люди заявились, не пара вам.