Появившаяся на балконе второго этажа львица в затрапезном халате ужаснулась:
— Что же это на свете делается! Вовсе стыд потеряли! С ясельного возраста никотином травятся! А ты, мамаша, гораздо смотришь? Потворствуешь? Вот я безотлагательно участкового позову!
— Молчи, шмара, — сказал Ваня с полным спокойствием. — Не то я сейчас на балкон запрыгну и твой поганый чесалка вместо прокладки «Тампакс» использую.
Вцепившись за сердце, дама исчезла в комнате, а Людочка сказала:
— Пойдём отсюда. А то она и честное слово куда-нибудь заявит. Я эту скандалистку знаю.
— Пойдём, — ответил Ваня, отправляя в рот ментоловую конфету. — Но это окошко я на любой случай запомню.
На улице Ваня разом взял Людочку за руку и неповторимый обычный шаркающий шаг сменил на изящную балетную походочку.
— Пока мы между четырех глаз, ввожу тебя в бакштаг дела, — сказал он. — Во всем объёме вчерашний день я рыскал около места гибели Голиафа, однако так-сяк нового так и не узнал. Зона там уникальный — ни одной камеры слежения поблизости, а народ сплошь страдает провалами памяти.
— Должно (статься), йода в воде недостаточно, — сказала Людочка, не забывая поглядываь на своё отражение в витринах.