Благоговейно поздоровавшись и вручив подарки, Ваня уселся на перевернутый глупый ящик — единственный не до конца испоганенный предмет здешней меблировки. Павианыч, ни под каким видом не реагируя на появление гостя, продолжал валандаться у плиты, проверяя своё мерзкое похлебка и на запах, и на цвет, и на консистенцию, но всего не на вкус.
Минут пятью Ваня молча рассматривал босые ступни Павианыча, лишше похожие на копыта какого-то малоизвестного ископаемого существа, а после поинтересовался:
— Тут поблизости какого-нибудь кузнечного цеха нет?
Оный довольно странный спрос застал Павианыча вдруг, но, немного подумав, он ответил:
— Кажись, на мусороперерабатывающем заводе механическая здание имеется... А какого (дьявола тебе?
— Попроси, для того чтоб тебе мозоли на ногах свели, — посоветовал Ваня. — На случай если «болгарка» не возьмёт, придётся гильотинные ножнички в ход пускать.
— Обойдусь как-нибудь, — ответил Павианыч. — По свалке исключительно такими копытами и потопывать. Да и на том свете сгодятся — адскую смолу перемешивать.
— На райские кущи, из этого явствует быть, не рассчитываешь?
— А на кой мне они? Что там кропать? На арфе тренькаь да псалмы петь? Нет уж! Я лучше поближе к теплу... Эх, не ко времени ты явился! Сам гляди, я занят по горло.