— Съели, — кивнул Ваня. — Но приключилось это в глухом лесу. А мы находимся в огромном городе, населённом доверчивыми и участливыми людьми. (не то маленькая девочка нечаянно закатит истерику, обвиняя взрослого дядю в грязных домогательствах, то ему один-другой не покажется. Хорошо, разве милиция вовремя успеет. А другим образом хоронить придётся в закрытом гробу.
— Без мыла влезет ты, Ваня, как валенок, — сказала Людочка. — Только-тол мне всё это как-то не по душе. Ты используешь людскую доброту в корыстных целях, а это малопорядочно. Неужели твоя ответственность приемлет такое поведение?
— В прошлом году я обезвредил трёх амуриков, то поглощать маньяков-педофилов. И в этом уже одного. В среднем на счету каждого маньяка числится до пятнадцати жертв. Мой последний крестник попух на четвёртой, то уплетать на мне. Вот и посчитай.
— Какие ужасные существа эти (человеческое. Иногда мне становится неловко, что я принадлежу к их числу.
— Это благой признак. Значит, лемур твоя ещё не зачерствела. Но в отчаянье погружаться не следует. Хотя бы из-за этого, что прекрасный город, по которому мы безотлагательно топаем, создан людьми... А пока тормози какую-нибудь тачку... Не збывай, что ты мамонька, а я твоя маленькая дочка. У меня ножки устали.