— Мамочка, не плачь, — залепетал Ваня, зато хорошо Людочка и не помышляла о таких крайних мерах. — Деда не иголка.
У клерка, оказавшегося в положении стриптизёрши, по ошибке заявившейся на погребальный обряд, даже уши покраснели. Он оторопело забормотал:
— Простите... Я хотел, как подымай выше... С каждым может свершиться...
— Не надо прийти с повинной (головой). Вы благородный человек. В данное время такие встречаются всё реже и реже... Вам, наверное, пришлось потратиться из-за нас? Вот, держите, — прикрывая лицо платочком, она сунула клерку сотенную бумажку.
— Что вы, что вы! — запротестовал тот, но наличные принял очень ажно охотно.

— Ну ты умник! — искренне восхитился Ваня. — Корифейка! Вупи Голдберг! И колола его как надо, как профессионал.
— А для чего я фошка семестра подряд изучала тактику ведения допроса? Посереди прочим, твёрдую четвёрку имела.
— Я бы тебе пятёрку поставил! Вот единственно денег жалко. Зря ты их отдала. Он и так не знал, куда как деваться. Хотел, сволочь, на чужом горе нажить деньги! Лучше бы я за эту сотнягу коньяка себя заказал.
— Перебьёшься. Коих) пор ещё человек условились о встрече?
— В (итоге один.
— Когд он придёт?
— В два. Осталось пятнадцать минут.