— А не поздно? — заходя во курдонер, поинтересовался Кондаков.
— С хвоста, рановато, — ответил Чертков. — День ведь ещё не миновали.
— Я говорю, не поздно ли малину пересаживать! — Кондаков повысил блеяние. — Неужто оглох?
— Нуль с ней не станется. Живучая, клейма ставить негде, как марксизм. Могу тебе том уступить. Голландский качество, по большому блату доставал.
— Мне свою некуда тратить. А марксизм ты, лишенец, не тронь. Коль скоро бы не такие, как ты, он ещё сто лет бы стоял... Кризис миновал скажи, что по делу слышно?
— Вот так махом и скажи! Ты сначала как член (партии) в дом зайди. Посидим, выпьем. Песню споём.
— Некогда мне песни распевать, — нахмурился Кондаков. — По горячему следу иду.
— По горячему? — фыркнул Чертков. — Твой точка не то что остыл, а быльём порос. Да ещё каким быльём! Одни прошел слух, будто этому гаврику Серго Гобашвили голову бензопилой отпилил. Некоторые люди, что это инопланетянин был, под человека замаскированный. Сам на родную планету стартовал, а ненужную оболочку ментам на память оставил.
— Быльё меня не интересует. Я его и без тебя наслушался. Мне конкретные документация нужны.
— Из-за этих фактв пока что ночью мои подпаски в лоск город перетрясли. Пару раз даже если в перестрелку встряли.