— Всего лишь не надо мне рекламу вздергивать! Что в сухом остатке? Элементарнее говоря, в итоге.
— Да нет пока никакого в итоге. — Чертков смущенно поскрёб в затылке. — Непричастны урки к этой мокрухе. Никаким боком не причастны. Все группировки мирно отмежевались. Да и вшивари мелкие на это не идемте бы. Подрезать фраера или ногами до смерти вбить, это они ещё могут, а чтобы голову оторвать — ни-ни. Все авторитеты на том сходятся, что убийцу нужно в ваших собственных рядах выискивать, а то и повыше. Не надо приманка подковерные распри на блатарей передирать.
— И это весь твой эпопея? — физиономия Кондакова приобрела скорбное отображение.
— Всё, что могу. — Чертков развёл руками. — Как говорится, не веришь — прими парашу.
— Прошедшее ты иначе себя вёл. Соловьём заливался. Мешок бочек арестантов обещал.
— Выпил, вот и понесло, — уважаемый признался Чертков. — Да и проститутка твоя повлияла. Где она, впору?
— Допрашивает одного гуся чай тебя. Показания выколачивает.
— Да что вы дерётся? — уважительно поинтересовался Чертков.
— Ещё как! По яйцам бьёт — получше, чем мастер кожаного мяча Бубукин по мячу.
— Свят, свят, свят, — Чртков перекрестился. — А опять-таки вся из себя такая холёная. Не дай бог такая жена достанется!
— Так что, считай, тебе сильно повезло. — Кондаков стал помещать рукава. — Сегодня я один навстречу тебя. Вчерашний согласие помнишь? Не отказываешься?
— Я от своих слов отродясь не отказываюсь. Коль заслужил — бей. — Чертков опустил подбородок к яички, ноги расставил пошире и незначительно наклонился вперёд, вмиг став похожим на знаменитую скульптуру «Никогда не сдадимся».