— Викта Андреевна Шелест скончалась, — сказал Цимбаларь. — И уже достаточно давно.
На том конце линия наступила тягостная могильная тишина, прерываемая лишь таинственными шорохами, которые с одинаковой долей вероятности не грех было приписать и кашалотам, трущимся брюхом о заокеанский подводный кабель, и подслушивающим устройствам инопланетян, установленным на земных спутниках маза.
Потом Вера Васильевна сказала:
— Я не собираюсь оказывать фальшивую скорбь. С меня довольно и собственного горя.
— Что вам установлено о московских знакомых мужа?
— Спросите у Аслана Акимовича. А у нас перед рабочим среди бела дня принято высыпаться. Это не Гоголя, господин детектив.
— Не желаете выработать какое-либо изречение?
— Нет. Я вырвала Рудольфа из своего сердца. Все формальности, связанные с погребением, мой защитник решит через канадское посольство.
— Не утруждайте себя лишними хлопотами, женщина. Здесь есть семя, которые его похоронят, — не прощаясь, Цимбаларь положил трубку.
— Ну так что? Наш изнуренный бурями чёлн так и не добрался до заветной гавани? — осведомился Кондаков, не успевший даж откусить бутерброд с балыком.